Под таким названием в пятницу, 12 декабря, в таллиннском центре Fotografiska прошла конференция, организованная бюро евродепутата Яны Тоом при поддержке европарламентской фракции Renew Europe.
Поводы провести конференцию были: недавняя попытка Латвии выйти из Конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием (она же – Стамбульская конвенция), инициированное правыми радикалами обсуждение того же шага в Эстонии, – но и простое желание сверить часы, понять, на каком этапе борьбы с насилием в отношении женщин мы находимся и куда идти дальше.
«В наших СМИ идет не очень умная полемика, которую я бы суммировала таким образом: Стамбульская конвенция нам не нужна, потому что женщин защищают мужчины, – сказала Яна Тоом, открывая конференцию. – Хотелось бы все-таки, чтобы мы осознали: и женщин, и мужчин защищают законы. Не стоит стремиться вернуться во времена, когда жертвам насилия приходилось уповать на поддержку сильного соседа».
Главными докладчиками конференции стали глава Института открытого общества Эстонии социолог Ирис Петтай и много лет возглавлявший при Департаменте социального страхования службу помощи жертвам Яко Салла.
Конвенция как катализатор
Институт открытого общества Эстонии начал изучать семейное насилие и насилие в отношении женщин четверть века назад. По словам Ирис Петтай, к 2011 году Европа осознала, что насилие в отношении женщин обходится слишком дорого – причем чисто экономически: по подсчетам, ЕС терял 152 млрд евро в год. При этом было ясно, что в большинстве стран Европы политической воли эффективно защищать женщин нет. Нужен был международный документ, конвенция, – и она появилась.
Базировалась Стамбульская конвенция на успешном опыте Швеции – в части равенства полов перед законом и борьбы с сексуальным насилием; Австрии – в части оперативной защиты жертв; и Испании – в части целостного подхода к проблеме.
Все участники конференции сошлись на том, что Стамбульская конвенция – лучший из имеющихся у нас инструментов на уровне государств. Если коротко – она выводит страны из зоны комфорта. В Эстонии и далеко не только власти склонны действовать удобным для себя образом. Жертве (с детьми) предлагается временно пожить в убежище, в то время как совершивший насилие мужчина остается дома, и наказывают его минимально, хуже того, государство мирит избитую и избившего, экономя время и деньги. То, что часто всё это оборачивается повторным насилием, никого не волнует.
Стамбульская конвенция, как говорит Ирис Петтай, – мощный катализатор: без нее во многих странах Восточной и Южной Европы эффективной системы помощи жертвам не было бы. «Конвенция – это тест на зрелость страны, на эмпатию, на реальное желание защитить своих людей».
Стамбульская конвенция не верит в «гендерную нейтральность» и стоит на том, что начинать надо с признания факта: большинство жертв домашнего насилия – женщины, а виновны в насилии чаще всего мужчины. В случае насилия в отношении женщин конвенция требует от властей вмешиваться во «внутренние дела семьи» на всех уровнях – полиция, суд, врачи, социальные работники. Наконец, конвенция дает четкие системные рекомендации, как государство должно восполнить пробелы в законодательстве; в основе рекомендаций лежит принцип нулевой толерантности к насилию и опыт стран, которые борются с насилием в отношении женщин успешнее других.
От Испании до Латвии
На сегодня Стамбульскую конвенцию ратифицировали 22 страны и – отдельно – Европейский союз. Еще пять стран – не ратифицировали, но подписали. Одна страна – Турция – из конвенции вышла, еще одна – Латвия – пыталась это сделать (решение Сейма отложено на год).
Статистика между тем по-прежнему ужасает. В 2023 году в ЕС от рук родных и близких дома погибли около 1000 женщин – и это две трети от всех убитых женщин (для сравнения: мужчин дома убивают в 11-15% случаев). Правда, в 2011 году таких женщин было около 1300, так что некоторый прогресс – налицо.
Но о средней температуре по больнице говорить бессмысленно – в отношении реализации Стамбульской конвенции эксперты выделяют три очень разные группы стран.
Первая группа – «золотой стандарт», страны, на которые стоит равняться. Неоспоримый лидер по внедрению конвенции – Испания, где есть специализированные суды, которые занимаются только и именно насилием в отношении женщин. Столь же образцовая модель защиты ребенка в Исландии: детей не таскают между судом и полицией, всё происходит в одном месте, и если родители бьют ребенка, общаться с ними его никто не заставляет. В Бельгии созданы лучшие кризисные центры по борьбе с сексуальным насилием, в них с жертвами работают и врачи, и психологи, и полиция, и судебные эксперты. Примерами служат также Швеция и Дания с их отлично финансируемыми убежищами и социальной системой.
Вторая категория – «середняки»: Франция, Германия, Италия – большие страны, в которых конвенция ратифицирована, но жертва может легко затеряться между шестеренками громоздкой бюрократической системы.
Третья – «черные овцы», которые конвенцию или не ратифицировали (Венгрия, Литва), или ратифицировали, но грозят из нее выйти (Латвия, Польша). Власти в этих странах считают, что Стамбульская конвенция якобы угрожает традиционной семье; на практике это означает, что жертв принуждают и дальше жить с теми, кто их бьет и насилует. Неудивительно, что по убийствам женщин на первом месте в ЕС – та самая Латвия, а на втором – Литва.
Особенности национального насилия
Где же Эстония? Мы подписали Стамбульскую конвенцию в 2014 году, ратифицировали – в 2017-м. Для страны, где еще в 2001 году официально женщин–жертв насилия почти и не было (иначе говоря, как бы не было и самой проблемы), это гигантский шаг вперед. Однако есть и свои «но». Мы следуем конвенции недостаточно. Наша судебная практика застряла в 1990-х: в отличие от Испании с ее особыми судами у нас уголовный суд может признать мужа виновным в избиении жены, а гражданский – всё равно оставить этому самому мужу право опеки над ребенком. Хуже всего, что у нас стремятся мирить жертв и тех, кто причиняет им страдания.
Особенностям национального насилия было посвящено выступление Яко Салла. Он констатировал: да, женщин убивают реже – 20 лет назад Эстония была по этому показателю среди «лидеров» ЕС, сегодня он по-прежнему выше среднего, но мы больше не «лидеры». И помощь жертвам у нас доступна – многосторонняя, хотя и не всегда достаточная.
Однако цифры тревожат. В год полиция регистрирует около 10 тысяч случаев семейного насилия, из них до возбуждения дела доходит около 3000, в суде рассматривается порядка 150 дел, тюрьмой почти никого не наказывают. Но это – лишь верхушка айсберга: по опросам, за жизнь жертвами насилия у нас становятся 40% женщин и 30% мужчин, это сотни тысяч человек, и зарегистрированных случаев должно быть во много раз больше.
Европейское исследование 2022 года выявило, что в плане насилия над женщинами Эстония – все-таки в «лидерах» Европы на пару с Финляндией (откуда мы, собственно, и переняли практику поголовного примирения, от которой сами финны уже успели отказаться): 16% женщин Эстонии сталкивались с насилием за последние пять лет, 9% – за последний год. 58% из числа жертв сталкивались с насилием в своем доме. В среднем по Европе все эти цифры – в два раза меньше.
Откуда такая разница? Исследования показывают, что готовность свидетелей насилия в отношении женщины – и мужчин, и женщин, – вызвать полицию у нас существенно ниже, чем в среднем по Европе. Как и готовность идти в полицию самих жертв: туда обращаются всего 12% женщин, пострадавших от насилия (в среднем по Европе – 28%). Женщины не боятся полиции, но в основном считают, что могут решить проблему сами.
С изнасилованиями все еще хуже: по опросам, сексуальному насилию в Эстонии подвергались 13% женщин, в то время как до стадии уголовного дела доходит где-то сто случаев в год.
Эстония на перепутье
Для контраста: в аспекте насилия в отношении мужчин Эстония – крепкий середняк. «Достоверные исследования показывают, что у нас насилия в отношении женщин больше, чем в других странах, – сказал Яко Салла, – так что мы должны уделять теме куда больше внимания». Он отметил, что есть и другие проблемы: недостаточная юридическая и экономическая помощь жертвам; дети, ставшие свидетелями насилия, жертвами у нас не считаются; психологическое насилие и принуждающий контроль по нашим законам – вообще не преступления; наконец, запрет на приближение действует часы, а не недели и месяцы, как в некоторых других странах-членах ЕС.
У Эстонии, подытожила Ирис Петтай, есть два пути. Или продолжать в том же духе – и это стратегия провала, ведущая к эскалации насилия в отношении женщин; или пойти по пути Испании, Бельгии, Скандинавии и провозгласить нулевую толерантность к такому насилию. Потому что нулевая толерантность – когда преступникам назначается максимальное наказание – и есть единственное лекарство от насилия, которому подвергаются девочки и женщины. Лучше всего было бы закрепить такое отношение как единственно приемлемое на уровне Европы. Собственно, для этого ЕС ратифицировал Стамбульскую конвенцию отдельно.
Конференция завершилась дискуссией, в которой участвовали жертва насилия Дарья Киккас, уполномоченный по гендерному равноправию и равному обращению Кристиан Веске, руководитель программы профилактики домашнего насилия Фонда президента Кальюлайд Ханналийса Уусма, юрист Софья Певзнер-Белошитски и евродепутат Яна Тоом.
Модерировал конференцию журналист Юри Муттика.
Мероприятие прошло при поддержке европарламентской фракции Renew Europe.
Фото: Валентина Халласте